Точки зрения

Записи на коре головного мозга

Молния

Вот он, миг моего триумфа! Кратковременная жизнь — буквально пара мгновений, особенно для сторонних наблюдателей, но она прекрасна и удивительна, в том числе и в своей бессмысленности. Я могла бы своей энергией освещать какое-то время целый город, но в природной щедрости я в одном едином, ярком на фоне ночного звездного неба, взрыве и всполохе трачу всю себя.

Мне не важно, откуда я, как образовалась, почему именно здесь, будут ли жертвы среди земных от моего восторженного движения вниз. Чистое электричество, незамутненная энергия. Много ли аккумуляторов нужно, чтобы получить только частицу меня? Это меня мало интересует, я мыслю иными категориями, если вообще можно назвать мышлением движение электронов, чудовищно прекрасное в своей хаотично-упорядоченности.

Я лечу вниз, прорывая насквозь облака и заряжая воздух вокруг. Говорить о скорости вряд ли нужно — да и нужно ли определять скоростью движение, единомоментное на всем своем протяжении? Яркий свет от моего следа слепит.

Я могу быть причиной беды — например, если попаду в здание больницы с плохой проводкой во время какой-либо серьезной операции, или проще — под моим острием окажется невинный и погибнет от ожогов и моего безрассудного величия. Я могу быть причиной радости — ведь я прекрасна как символ грозности природы в ее буйном олицетворении, художники пишут меня на холстах, поэты рисуют обо мне проникающие в сердца вирши. Ни первое, ни второе, ни что-либо еще меня не беспокоит.

Но успею ли я осознать себя или разобьюсь об очередной громоотвод, пораженно разойдясь по земной тверди и исчезнув навсегда?

Кусок резины

Я кусок резины! Да, хахаха, я кусок, а все остальное – просто резина. Я плавлюсь, перетекаю, меняю хозяев, форму, цвет и запах. Но я – кусок, индивид от слова “неделимый”, я каучуковая личность, если хотите. О, Отец Древесный Сок, за что ты меня покинул?
Что мне теперь делать, обретши разум? Я был частью общности, частью вещества, видел прекрасные сны, то тягучие, то затвердевшие. Я крошился и мялся, упруго и неупруго деформировался, рвался и скручивался. И теперь у меня осталась часть этих свойств, но теперь я ущербен, я мал и наг. И теперь я не могу быть с другими, я испорчен, отчужден самими своим разумом, одним лишь независимым существованием!
Как мне вернуть сон, спокойствие, что мне делать? Спастись? Не, это для полоумный, или полуумных. На самом деле, я ни на что не променяю свое разумное одиночество. Но порой оно совсем невыносимо! Вроде я и резина, но все же – кусок, единица, нечто.

Тогда я смотрю на массу резины. Может только потому, что я сам кусок, я вижу в этой массе другие куски, подобные мне или не совсем подобные. Я иногда обращаюсь к ним, чтобы не сойти с ума, иногда брежу, чтобы не провалиться в большее безумие, но главное произошло, безвозвратное отделение.
Структурно я все еще крепок, сохраняю все необходимые свойства хорошего материала, но чего-то не хватает, что-то навсегда утеряно. Это делает меня грустным, но это же временами приносит океаническое созерцательное спокойствие. Да, когда-то я умру, разрушусь и распадусь на составляющие так, что уже обратно не восстановишь. Есть “память металла”, это вполне себе физическое свойство, но память резины – это кое-что совсем другое. Это уже протяженность, уже мысль, хотя иногда я не уверен, что это ценно. Любая структура со временем распадается на составляющие, и даже те из них, что кажутся неделимыми, распадутся. Всегда были и всегда будут только правила, законы, свойства, связи. Только они вне времени, а вся субстанция – кажимость.
Я не особо люблю цвета. потому что не умею ими играть, и не хочу, чтобы только один из них задерживался на мне или во мне. Лучше честная чернобелость – да, я честная резина. И моя гибкость и тягучесть, что ставят мне в вину, неприятна норме субстанции, неприятна постоянству.
Я не собираюсь это как-то по-особенному заканчивать, смерть придет вне зависимости от логики моего изложения или, тем более, моего желания.

Пятирублевка

В девяносто седьмом меня отчеканили (неплохо поколотив авточеканным механизмом по металлическому листу, выбив мое лицо совершенной формы), и начало моему путешествию было положено.

Сначала я немного полежала в пластиковых пакетах на темном складе. Со мной лежало много моих молодых братьев — все были в радостном возбуждении от предстоящих необыкновенных приключений. Мы же деньги, черт побери — больше, чем мы, по миру никто не путешествует. Страны, города, люди и, конечно же, кошельки: кожаные, тряпичные, с отделениями для пластиковых карточек и без них, полные хрустящих новеньких купюр или набитые моими старшими товарищами разного достоинства. Благословенна жизнь монеты в месте, где монета этой валюты имеет хождение, что и говорить.

Затем приятные молодые люди начали выдавать моих братьев из-за стеклянной перегородки — в одно солнечное январское утро пришел и мой черед. Моим первым хозяином была бабушка с добрым лицом, положившая меня в ветхий кошелечек, сохранившийся еще со времен расцвета советского содружества. К сожалению или к счастью, но спутником этой милой престарелой женщины я была недолго — вскоре мной расплатились в продуктовом магазине, где из рук толстой продавщицы я была брошена в отделение для своих товарищей-монет. Затем я снова изменила место обитания…

Так прошло несколько интересных лет. Меня использовали и для того, чтобы купить чупа-чупс плаксивым мальчуганам, и для того, чтобы выпить немного кофе из автомата, я сменила несколько копилок в виде свиней, петушков и прочей живности. Однажды меня даже бросили в фонтан на морском курорте, но затем я была выловлена и снова пущена в оборот.

И вот она я — умудренная опытом пятирублевая монета. Что, неинтересно?…

Ваз-2104

Я, к сожалению, средняя такая машина. Я светло фиолетового цвета – не очень выразительного, он добавлен в серию просто для некоего маркетингового “огромного выбора корпусов всех цветов и расцветок”. Он ничего не отражает, никак не привлекает, машины такого цвета выбирают только как ничейный вариант, когда, например, он хочет черный, а она говорит, что черный – мрачный; а когда она хочет салатовый, он клянется, что в этом случае начнет отращивать козлиную бородку. Тогда берут машину, которая светло сиреневая, как безликий цвет-тезка из программы MS Paint.

Кроме того, у меня зачем-то увеличен багажник. нет,у предыдущей модели все было ок. Да, багажник выходил маловат, зато в структуре машины чувствовалась идея, в формах – стиль, а в движении все получалось с огоньком, явно привлекательно. Но 67,4% респондентов на форумах и в семьях сотрудников концерна не смогли нормально забивать машину рассадой, лыжами, скейтбордами, картошкой, рисом или мешками с кофе. И мне нарастили багажник, как Джей Ло, вот только при тряске я никого не возбуждаю. Скорее, вызываю недовольно-сожалеющую мину.
Меня можно тюнинговать только такими же банальными безвкусицами, как я сама – огромными спойлерами, толстыми брызговиками…я даже перечислять дальше не хочу. Большая пошлость получится только если установить на меня что-то стильное, интересное. Это будет просто преступление против восприятия, даже рядовой гражданин до этого додуматься не сможет. Чтобы сделать такой, нужно быть поистине осознанно злым гением.
Зато такие как я радуемся каждой серьезной аварии – повреждение корпуса создает в нас нечто уникальное, неповторимое. даже после ремонта мы сохраняем в себе такую загадку. И это уже не то же, что заводской дефект – это уже печать мира, случайности, жизни: жизни вокруг, оставившей свой след в самом твоем существе, и жизни в себе, которая была обозначена этим ударом.

Бензопила

Бесконечные убийства — это история моей жизни. На цепи засохла кровь тысяч деревьев, кустов и молодых побегов. Я уничтожаю их быстро, больно и не слишком аккуратно. По большому счету, мне все равно. Если меня накормили горючим, я готова пилить без роздыху, рвать и резать в клочья, не задавая лишних вопросов.

Сегодня меня выпустили против тяжелого, кряжистого дуба. Он печально и угрюмо смотрел на меня сквозь свою старую листву. Я смотрела на него в ответ. Он был очень толст. Зажав кнопку включения, человек дернул тросик стартера. Я взревела и раскрутилась.

Дуб мной пилили со всех сторон — моей длины не хватает, чтобы спилить такого мощного противника одним движением. Сначала вгрызались с одной стороны, потом несколько раз по кругу до тех пор, пока удерживать дерево не остался тонкий цилиндрик нераспиленной древесины в центре ствола. Моя задача была выполнена — остальное было сделано легким точком. Дуб был повержен. Затем началось расчленение.

Мной обрезали сучья, отпиливали маленькие куски ствола, потом большие куски, затем распиливали куски на несколько других. Затем меня выключили, очистили от останков врага, проверили и положили в кузов пикапа под брезент, в темноту. Там я и пробуду до того, как понадоблюсь для уничтожения следующего противника.

Временами, в темноте, я почему-то вспоминаю свое первое дерево. Это была молодая сосна, одиноко стоящая на пригорке возле размеченной строительной площадки. Солнце в тот день светило не слишком ярко, дул небольшой ветерок. Я была новой, отлично смазанной и полной энтузиазма.

- Ну что ж, это твое первое дерево. На твоем пути их будет множество, но эта сосна — особенная.

Так сказал мне человек перед тем, как, зажав кнопку включения, в первый раз дернуть тросик стартера. Это было давно, но иногда мне кажется, что это было вчера или на прошлой неделе…

Мой корпус красного цвета. Иногда мне хочется, чтобы он был зеленым.

Фонарик

Сегодня я освещал хозяину дорогу домой.

Обычно я валяюсь в бардачке его автомобиля с прочей мелочевкой —среди нее какие-то документы, подписанные кем-то давным-давно и не значащие для хозяина ничего, пара компакт-дисков с музыкой (на одном — ужасного качества электроника, другой слишком стар и слишком исцарапан для того, чтобы быть проигранным аудиосистемой), складной нож с лезвием бритвенной остроты и солнечные очки, не слишком идущие их носящему. Во время движения я катаюсь туда-сюда, таким нехитрым развлечением разнообразя свое существование. Батарейки во мне почти выдохлись, хотя используют меня не часто — в основном ночью, когда с машиной что-то происходит на дороге, и она перестает двигать моего хозяина дальше по его размеренной жизни. Да и подобных случаев было всего несколько.

Сегодня поздно вечером, подъехав к своему дому, хозяин, остановив автомобиль и осмотревшись, достал меня из бардачка. Пощелкал кнопкой включения, удовлетворенно хмыкнул и вынес меня на свежий воздух. Оказывается, освещение около дома и у подъезда было отключено — может быть, плановые работы (хозяин редко читал объявления, наспех приклеенные возле домофона) или злой умысел погрузил двор в кромешную тьму. Тем не менее, я ликовал. Еще одна возможность послужить свету внутри меня, рассеять окружающую темноту, показать человеку пути и возможности — для этого я и был создан.

Луч вырвался из меня и осветил асфальтированную дорожку от парковки к подъезду. Хозяин рассеяно водил мной по воздуху, не спеша направляясь к двери. Я задумался — не будь меня, произошло бы что-либо? Падение, споткнувшись о незаметный бордюр? Нападение притаившихся за кустами коварных бандитов? Потом я перестал думать и сосредоточился на свете.

Впервые за долгое время, сегодня я ночевал под одной крышей с хозяином.

Шварценеггер

Сегодня я посмотрел на себя в зеркало. Немного печально – ушли былые годы, больше нет соревнований и вспышек фотоаппаратов, да и я не в той форме, что тридцать лет назад, набрал вес, постарел. Теперь кто-то другой – мистер Олимпия, кто-то  энергичный и преисполненный надежд. Ну да молодым всегда у нас дорога.

По привычке набрал номер кабинета, потом вспомнил, что больше он не принадлежит мне, а я ему, и рассмеялся. Время большой политики ушло, возможно, временно – надеюсь, Конституцию успеют исправить до того, как я превращусь в старого больного человека. Но уже звонят кинопродюссеры, приглашают сниматься – в основном, продолжения и ремейки моих старых больших фильмов, где я еще не утратил огонек в глазах. Чтож, возможно, возвращение на экраны вернет в мои глаза этот огонек? Принял же год назад предложение старого друга, снялся в эпизоде – и как приятно было смотреть на себя со стороны, как будто и не прошло то славное время. Вроде бы он сейчас снимает продолжение – пожалуй, позвоню ему на этой неделе, потрясу еще порохом в пороховницах на злобу тем, кто уже списывает меня со счетов…

Дети совсем подросли – пропадают на прогулках, вечеринках со своими друзьями. Похоже, скоро бросят нас с Марией одних доживать свой век, да это дело обычное, житейское. Надеюсь, скоро дождусь внуков, стану дедушкой Арни. Как же быстро летит время.

Пойду, наверное, схожу в гараж, выберу харли посимпатичнее и покатаюсь по вечерней Калифорнии.

Бревно

Бревно – это не дерево, все-таки. Не очень приятно быть куском чего-то прекрасного, но в то же время самостоятельным понятием. По какому праву такое пренебрежение ко мне? Да, я проще, я не могу расти и заниматься самокопированием, но разве от этого я теряю свою индивидуальность? Это, право слово, несправедливо. Бревно – это не только стройматериал, это только люди не придумали как меня, бывший кусок дерева, использовать.

Вам нужно понянчить ребенка, но старший брат безответсвенный, а бабушка уже слишком плоха? Оставьте его со мной, с бревном, в чем проблема? Малыш может сделать со мной что захочет, я могу бесконечно играть в любую игру, которую он придумает. Или вот еще: соблазнение девушки. Человек, несущий меня на плече, выглядит куда как оригинальнее и привлекательнее любого банального задохлика с молескином или увальня в идиотской футболке с надписью типа на нью-йоркском сленге. Одна ассоциация со Шварценеггером из “Коммандо” чего стоит.
В конце концов, я просто до неприличия эргономичен. Воткните в меня нож, режьте на мне колбасу, сидите на мне перед костром, сплавляйтесь по реке, подставляйте под колесо буксующей машины, выбивайте ворота замка, протезируйте слона, приминайте траву, выращивайте опята, вырезайте признания в любви, занимайтесь со мной любовью вместо большинства библиотекарш, или просто подожгите! Человек, это я твой лучший друг! Люби меня, пожалуйста.

Экскаватор

Опустил, зачерпнул, поднял, высыпал. Еще, и еще, и еще. Песок, щебень, керамзит, каллоидная суспензия, смешанный грунт, чернозем, глина. Новое место. Новый человек внутри. Моя жизнь – калейдоскоп поклонов, поворотов, безумных реверансов безудержному желанию человека не сталкиваться с той реальностью, которая чудовищна в ссвоей простоте и бессмысленности. Которая то приспособлена для него, то нет, то вообще не думает учитывать его существование. Я – часть большой семьи рабов и одновременно немых повивальных бабок для навязчивой идеи человека экстраполировать в реальное дубликаты элементов своего сознания. Высокотехнологичные пещеры и норы, стальные продолжения рук, огромные механические протезы рук и т.д. Суть не меняется, прогресс – это бег по стадиону.

Мне искренне жалко их, но все что я должен – перемещать землю, то вытаскивая ее высоко вверх, то обрушивая вниз. Маленькая карусель с одним местом, убаюкивание бессмысленной субстанции. Только ночью я спокоен, моя сталь холодна, и стоит в мирной позе, покрывшись мелкой испариной. Не копать, не гудеть, стоять. Когда кто-то долго не делает то, для чего он создан – он обретает что-то поистине новое, радикально невозможное прежде, не заложенное создателем. Случайность ошибки, мутации, произвольности. Я – фантазирующий экскаватор.

Тамерлан

Мышцы коня перекатываются под седлом, чувствую собственной задницей. Вокруг необъятная степь моей империи – море травы простирается до горизонта,  редкие деревца покачиваются под мягким вечерним солнцем.

Многие крепости мы уже взяли в этом походе, много золота и камней везут рабы в телегах. Много крови было пролито, много вина выпито, много славных воинов потеряно, и не вижу конца и края своей великой войне.

Объезжаю свою верную армию, проверяю боеготовность (сотники и тысячники уже сделали это, но хочется взглянуть, взгордиться еще раз)- завтра предстоит тяжелая сеча с Тохтамышем.  Луки проверены, тетивы прочны, как стальные цепи, и упруги, как тело возлюбленной. Суровые бойцы под негромкие переговоры точат ятаганы перед кострами. Кое-где кипят котлы, жарится добытое на охоте мясо…Шатры и палатки раскинуты на многие тысячи шагов, но завтра будут убраны до восхода солнца.

Завтра мы двинемся в бой и вновь победим. Пойдем к европейским морям, как завещал мой родич когда-то. Бату-хан выполнил его завет, но где сейчас Бату-хан?…

Последние записи

Календарь

Март 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031